Холдену холодно,
рыбой об лед
бьется сердце,
под домашний арест
посадить бы его,
оно не слишком уверенно врет,
что в порядке,
потому что протест
мелом на асфальте
был стерт
подошвами ботинок,
а в поезде нет мест,
по стеклу размазаны лица,
он нервно пьет
растворимый кофе,
а город ест,
ест его по кусочкам,
и в одном вагоне
на мгновенье погаснет свет,
когда на пустом перроне
он сделает шаг вперед
и поставит точку.