Лето у Поттеров быстро подошло к концу, и когда тридцатое августа было сорвано с пухлого, немного пожелтевшего с правого бока от солнца настенного календаря, Сириуса вновь стали занимать мысли, отодвинутые прежде, но теперь неизбежные, о собственном доме, куда ему предстояло отправиться сегодня ночью. Учебники, новые мантии, котлы, перья и бумага были куплены, совы надежно заперты в клетках. Все, что важно и нужно, было упаковано, однако Сириус ни в какую не соглашался на предложение родителей Джеймса попросить миссис Блэк отправить его личные вещи прямо в Хогвартс совиной почтой. Во-первых, он считал этот пустой тратой сил, к тому же Вальбурга вполне могла посчитать эту просьбу оскорблением и запросто сжечь его вещи на заднем дворе, а вместо посылки прислать громовещатель, а то и разрешиться гневным посланием Дорее. Сириус же не собирался экспериментировать с последствиями, поэтому предпочел самый рискованный, но наименее болезненный для всех способ ― он намеревался взломать камин своего же собственного дома и выкрасть личные вещи, а под утро смыться, только его и видели.
Над паролем они гадали вдвоем с Сохатым, Сириус предлагал имена всех своих предков, а их оказалось достаточно, чтобы потратить на это не много, не мало ― целый час; затем имена эльфов, потом названия редких растений, которые обитали в доме. В конце концов Сириус отвлекся на рассказ из своего детства, и понял, какой должен быть пароль: полное имя его младшего брата, вот с чем были связаны надежды дома на площади Гриммо.
Гулкий стук о мраморное дно камина, с полностью прогоревшими поленьями и устланное пеплом, был поглощен абсолютно мирной тишиной дома, погруженного в сон. Улыбнувшись собственной дерзости врага, бравшего крепость, он взбежал по ступенькам наверх, минуя защитные заклинания в прихожей, однако на верхнем пролете что-то заставило его чертыхнуться и с трудом удержать равновесие. Использовать палочку он опасался, но скорее всего это было заклинание подножка, они с Регулусом частенько расставляли их по всему дому, и кто-нибудь в них обязательно попадался. Бродяга остановился перевести дух и шагнул вперед, преодолев оставшееся расстояние до площадки третьего этажа. Он мысленно обратился к Мерлину, чтобы никто не услышал шума, однако судьба не спешила ему навстречу: дверь в комнату Рега открылась, а сам он тут же появился на пороге. Это было именно то, чего Бродяга так боялся, но предвидеть, увы, не мог.
Книга как порт-ключ, мимолетное касание кончиками пальцев пожелтевших страниц увлекает прочь, стирая границы комнаты, и без того кажущиеся размытыми в дрожащем свете неверных свечей, готовых вот-вот погаснуть и бросить в темноте и тишине старого дома. Впрочем, темноты нет. Тишины тоже. Закрой глаза – и в них блеснет багровыми пятнами пролитая в этих стенах кровь. Опустись под воду – и ты сойдешь с ума от замогильных колыбельных, что хранит твоя ванна, навечно хранит, как ракушка хранит песни моря.
Впрочем, вода сводит с ума в любом случае.
Наверное, поэтому я ее так люблю.
А еще я люблю читать в ванной. Совмещать приятное с приятным – вот правило, взятое за основу в моей жизни. И никакого трепета по отношению к древним фолиантам из семейной библиотеки, набухающим в руках от горячего пара. Старые потрепанные шлюхи, ходившие по рукам. Лукавлю, как всегда. Я жадно вчитываюсь в строчки, в то, что между строк. Пальцы нежно ласкают корешок книги, когда я резко отчеркиваю ногтем впившуюся в мозг цитату – какая любовь без боли?.. Я хотел бы расцарапанную или иссеченную спину, но она гладкая и белая, точно не было двух месяцев под солнцем Тосканы, и только капли воды и холодный ветер стекают по коже, когда я выхожу из ванной в свою спальню, где всегда отрыто окно. Еще одна маленькая причуда. Из него можно вылезти на крышу, тогда звезды становятся чуточку крупнее, а если прищуриться, то одна засияет ярче, и станет похожа на его улыбку…
Шум на лестнице прерывает мои размышления, я бросаю взгляд на часы и усмехаюсь. Братец не подвел, хотя и тянул до последнего. Тридваодин… Накинув халат, открываю дверь, чтобы столкнуться точно лицом к лицу.
- Если бы ты меня разбудил, был бы уже проклят трижды.
Прохладно, но все же с улыбкой, чтобы смягчить шипение Бастет, черной тенью отделившейся от мрака коридоров.
- Твою комнату заперли и обсуждают планы по капитальному ремонту, но Кричер любезно отлевитировал некоторые твои вещи ко мне по моей просьбе.
- И все три проклятия были бы отражены, не так ли, дорогой братец?
Сириус мягко вынырнул на верхнюю площадку и с улыбкой прислонился к косяку, оглядывая Рега. В домашнем халате и с мокрыми волосами тот, конечно, еще не спал.
Странно — мелькнула внезапная мысль в голове мародера — что он не предусмотрел той вероятности, что ложащийся поздно Рег сможет его услышать, а может, наоборот, он втайне надеялся быть пойманным, чтобы увидеться с ним перед школой, Сириус точно не знал. И сейчас у него появился шанс это проверить.
- В таком случае, - Бродяга сделал короткую паузу, словно раздумывая, стоит ли проверять слова Регулуса: едва ли брата могли заинтересовать хоть какие-то из его вещей, но любопытство — что же тот решил сохранить? - все же пересилило голос разума, и он кивнул. - не будем торчать на пороге.
Пытаясь угадать во взгляде Рега, что тот думает по поводу сего ночного визита — злится, удивлен или вовсе равнодушен, - Сириус пребывал в несколько нервном состоянии, но войдя в комнату, на минуту забыл, зачем вернулся в собственный дом. Он и раньше не часто бывал в комнате младшего брата, а если и бывал, то не обращал внимания на обстановку, но сейчас у него появилась возможность осмотреться как следует, отчасти еще потому, что, возможно, он уже не сможет вернуться сюда когда-либо.
В сравнении с его комнатой, обитель Регги представляла куда больший интерес для искушенного в искусстве и литературе, хотя даже такого варвара, как Сириус, она производила впечатление. Несмотря на полумрак, легко угадывалась любовь к изящным вещам, к старине, - наверное, жутко приятно пройтись босиком по этому ковру, - мелькнула мысль. Сириус посмотрел на свои не первой свежести кроссовки и с трудом поборол внезапное желание разуться, поэтому неуверенно мялся около двери.
- Не будешь сдавать меня родителям? - дернув плечом, поинтересовался мародер и сунул руки в карманы легких парусиновых брюк.
Напротив кровати стояли упакованные чемоданы, первой мыслью было — вечер проведен в сборах в школу, но приглядевшись, насколько позволял неверный свет свечей немыслимых форм и размеров в разнообразных подсвечниках, Сириус заметил наклейки с итальянскими марками. Он наклонил голову, пытаясь прочесть надписи, но это был, конечно, итальянский, коим он не владел. Выходит, Рег вернулся совсем недавно, возможно, даже сегодня, удержаться от замечания оказалось невозможно.
- Надеюсь, ты ездил не за тем, чтобы изучать библиотеки Флоренции, - закончив осматривать комнату, Сириус плюхнулся спиной на мягкую кровать и раскинул руки в разные стороны, - где же бронзовый загар?