Я предпочитаю личные визиты письмам с угрозами, хотя это определенно сопряжено с некоторыми хлопотами - взлом двери, заглушающие заклинания, etc занимают куда больше времени, если конечно, не собирать послание из вырезанных из Ежедневного Пророка букв. И официальным визитам я предпочитаю вот такие — внезапные. Когда ты врываешься в интимное пространство человека, это как-то сразу задает беседе верный тон. Не нужно ходить вокруг да около, хотя я и люблю соблюсти приличия, справиться о делах, побеседовать о погоде, пока человек, допустим, пытается надеть свои брюки. Поделюсь наблюдением — в моем присутствии почему-то далеко не всем удается сделать это с первого раза и без упоминаний святых основателей. Сегодня я, к счастью, обойдусь без этого номера — мой собеседник из числа трудоголиков, покой которым лишь снится, да и то недолго. Впрочем, его труд явно неплохо оплачивается, обстановка на порядок лучше, чем я ожидал, услышав фамилию. У меня дурацкая привычка судить о людях по их окружению, по внешнем признакам. По интерьерам их комнат, по их стрижкам, по их спутникам. По заказам в кафе и чаевым. По книгам — прочитанным и любимым, по узлу галстука — классическому или новомодному, аккуратному или небрежному. По словам и паузам между ними. По их ругательствам. С другой стороны, а по чему еще можно судить? Леглименция направо и налево, к сожалению, считается моветоном. Остается лишь это великое множество мелочей, из которого в итоге складывается понятие класса.
Книги. Задерживаю взгляд на полке и подхожу ближе, свет от палочки мягко перекатывается по лабиринтам из тиснений на корешках. Книг много, это хорошо. Они все одинаковые, это хуже. Классика. Дело не в том, что я ее не люблю, утверждать это было бы глупостью. Однако, сложно найти более популярный и более скучный ответ на вопрос «Что ты читаешь?».
Что ты читаешь?
Классику.
Универсальный ответ, в котором все так идеально, что нет ничего от тебя лично. Это такой штамп, ярлычок, ты вешаешь на себя табличку «умница», ставишь печать «годен» и в один шаг взлетаешь вверх по лестнице... в общество унылых зануд. Уверен, даже мой брат прибегает к классике, когда хочет показаться умным. Для меня это все равно что сказать, что читаешь буквы. Классика это азбука нового уровня, это ключ к шифру, но ключ не ценен сам по себе, он лишь служит для понимания иных посланий.
Люди часто изрекают набившие оскомину глупости, они передаются от одного к другому, разносятся как вирус, одна из них — что искусство вечно. Это не так. Оно тоже умирает, а перед этим стареет, и те, что млеют перед иссохшимися холстами за стеклом и ветхими рукописями в резных гробах из старого английского дуба, предпочитая это свежим заметкам и быстрым скетчам, определенно склонны к геронто- и некрофилии. Это даже забавно, какие поблажки дает иной раз ханжеская мораль, и как они обманчивы.
Мертвая статуэтка полураздетой гречанки взамен живого стриптиза юной шлюхи. Щелчком пальцев опрокидываю этот образчик мещанства. Не разбилась, лишь ободрала об угол свой идеально прямой — истинно греческий — нос. Жаль, конечно, но еще хуже то, что я замечаю на своей манжете — пятно. Маленькое кровавое пятнышко, так близко к запонке, что заползает на шов петлицы. Проклятье. Достаю палочку прежде, чем вспоминаю, что совершенно бессилен против этой маленькой пакости. Бытовая магия не мой конек. Но не звать же Кикимера? Черт. Попытка — не пытка, бормочу заклинание, скорее звукоподражаю Фриде, но нет — пятно лишь светлеет на несколько секунд и снова наливается кровью. Черт. После нескольких столь же успешных попыток мне остается лишь признать, что пятно упрямей меня, невзирая на то, что я упрямей всех Блэков вместе взятых, а это многого стоит. В кресло я падаю совершенно измотанным и не расположенным к переговорам, и даже извлеченный из кармана томик Гинзберга не слишком помогает — взгляд то и дело норовит метнуться от строчек к злополучному пятну. Нужно вытащить Фриду по магазинам и поискать перчатки подлинней. На дюйм-другой.