пребываю в двух состояниях: мне или пиздец как хорошо, или просто пиздец.
Я не верю. Я не верю, что все получилось, что все фигуры на поле сделали свои ходы, что все костяшки сложились одна за другой, и все это под сиянием правильно вставших звезд, но я чувствую невероятную легкость, и это не сравнить с обычным камнем, который якобы падает с души при каждом пустяке, нет, это небо с моих плеч рухнуло и накрыло кого-то другого, вероятно, тебя, Уизли, ведь это ты повелся на уловки, заглотил наживку и попал в капкан, а я наконец-то свободен, потому что я волен решать... Нет, не жить мне, или умереть. Нет, это все еще непозволительная роскошь. Но решить как тебе умереть - это тоже многого стоит.
Тебе это не понять, Рональд. Ты слишком любишь жизнь, чтобы поверить, что кто-то пойдет на все это, чтобы умереть, что смерть мой джек-пот в этой игре. Тебе может казаться, что ты на грани, что все это - твое край, но это не так, на самом деле, ты к нему даже не приблизился, и тебе еще предстоит по-настоящему отчаяться, прежде чем ты почувствуешь мучительное рождение темного и безумного желания внутри себя, но пока что ты еще в первом круге ада, и не знаешь о нем ровным счетом ничего...
Астория читает газету и хмурится. Я играю с мячом, лежа на диване, и улыбаюсь. Мячик я отобрал у Скорпиуса, он маленький, но тяжелый, и ядовито-зеленого цвета. Красные мячи в магазине были менее вырвиглазных цветов, но в такое время идеология не щадит никого и ничего, даже мое зрение. Я терплю, а Асторию что-то бесит. Хотелось бы думать, что ее бесит мячик, его глухие удары о стену и заторможенное дребезжание стекол старого буфета в ответ, но нет, боюсь, все серьезней и причина ее недовольства - в ее руках. Наконец, она ее откладывает на разделяющий нас кофейный столик, но я не спешу менять успокаивающий мои нервы мяч на раздражающую их газету. Астория терпеливо ждет пару минут, но это предел.
- Прочитать не хочешь? - холодное нетерпение в ее голосе заставляет меня в очередной раз поразиться богатству ее интонаций.
- Зачем? - лениво отзываюсь я. - У тебя же все на лице написано.
Я поворачиваю голову, чтобы убедиться в своей правоте, и мячик больно прилетает в висок.
Логичное завершение истории, оно логично хотя бы тем, что все мы смертны, и - кто раньше, кто позже - отправимся на тот свет, и если сейчас моя очередь, то чему удивляться? Если только тому, что я тороплю события. Но сейчас то самое время, когда живые завидуют мертвым. Тем, кто успел уйти, когда все еще делилось на черное и белое, когда еще можно было стать героем, в своих глазах, в чужих глазах, в глазах Бога, в конце концов, если он есть, в чем я сомневаюсь, а в этом и есть главная проблема затянувшейся война, в том, что ты разочаровываешься в героизме, в идеях, в тех, кто вместе с тобой разделял эти идеи, и не получаешь ничего взамен, кроме сомнений, сомнения и больше ничего. У меня все еще не так плохо. Я уверен в том, что принял верное решение. Единственно верное. Возможно, я ошибался прежде, скорее всего, даже много раз, но не сейчас, не сегодня.
Самое забавное - а в нашей истории есть место и забавному, как ни странно - это то, что Поттер решит, будто я спасаю его. Что я ради него умер. Это неплохо, чувство вины и долга не бывает лишним, но, черт возьми, как же смешно и глупо... Астория решит, что я отдал жизнь за нее. Отдал... Да забирайте, черт возьми, она не удалась, дайте мне другую, и я постараюсь ее не просрать, все сделаю иначе, но в этой жизни мне уже ничего не сделать. Ошибался ли я прежде? Вся наша жизнь это ошибка. Скорпиус это плод наших ошибок.
Тебе это не понять, Рональд. Ты слишком любишь жизнь, чтобы поверить, что кто-то пойдет на все это, чтобы умереть, что смерть мой джек-пот в этой игре. Тебе может казаться, что ты на грани, что все это - твое край, но это не так, на самом деле, ты к нему даже не приблизился, и тебе еще предстоит по-настоящему отчаяться, прежде чем ты почувствуешь мучительное рождение темного и безумного желания внутри себя, но пока что ты еще в первом круге ада, и не знаешь о нем ровным счетом ничего...
Астория читает газету и хмурится. Я играю с мячом, лежа на диване, и улыбаюсь. Мячик я отобрал у Скорпиуса, он маленький, но тяжелый, и ядовито-зеленого цвета. Красные мячи в магазине были менее вырвиглазных цветов, но в такое время идеология не щадит никого и ничего, даже мое зрение. Я терплю, а Асторию что-то бесит. Хотелось бы думать, что ее бесит мячик, его глухие удары о стену и заторможенное дребезжание стекол старого буфета в ответ, но нет, боюсь, все серьезней и причина ее недовольства - в ее руках. Наконец, она ее откладывает на разделяющий нас кофейный столик, но я не спешу менять успокаивающий мои нервы мяч на раздражающую их газету. Астория терпеливо ждет пару минут, но это предел.
- Прочитать не хочешь? - холодное нетерпение в ее голосе заставляет меня в очередной раз поразиться богатству ее интонаций.
- Зачем? - лениво отзываюсь я. - У тебя же все на лице написано.
Я поворачиваю голову, чтобы убедиться в своей правоте, и мячик больно прилетает в висок.
Логичное завершение истории, оно логично хотя бы тем, что все мы смертны, и - кто раньше, кто позже - отправимся на тот свет, и если сейчас моя очередь, то чему удивляться? Если только тому, что я тороплю события. Но сейчас то самое время, когда живые завидуют мертвым. Тем, кто успел уйти, когда все еще делилось на черное и белое, когда еще можно было стать героем, в своих глазах, в чужих глазах, в глазах Бога, в конце концов, если он есть, в чем я сомневаюсь, а в этом и есть главная проблема затянувшейся война, в том, что ты разочаровываешься в героизме, в идеях, в тех, кто вместе с тобой разделял эти идеи, и не получаешь ничего взамен, кроме сомнений, сомнения и больше ничего. У меня все еще не так плохо. Я уверен в том, что принял верное решение. Единственно верное. Возможно, я ошибался прежде, скорее всего, даже много раз, но не сейчас, не сегодня.
Самое забавное - а в нашей истории есть место и забавному, как ни странно - это то, что Поттер решит, будто я спасаю его. Что я ради него умер. Это неплохо, чувство вины и долга не бывает лишним, но, черт возьми, как же смешно и глупо... Астория решит, что я отдал жизнь за нее. Отдал... Да забирайте, черт возьми, она не удалась, дайте мне другую, и я постараюсь ее не просрать, все сделаю иначе, но в этой жизни мне уже ничего не сделать. Ошибался ли я прежде? Вся наша жизнь это ошибка. Скорпиус это плод наших ошибок.